РЦСУ «Спутник»Татьяна Соболева. "Образование и дополнительное образование в сфере семейного устройства глазами обучающего специалиста" | РЦСУ «Спутник»
Меню
Департамент труда и социальной защиты населения г. Москвы
Семейное устройство детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

Татьяна Соболева. “Образование и дополнительное образование в сфере семейного устройства глазами обучающего специалиста”

Автор:  Соболева Татьяна Викторовна

К теме семейного устройства хотелось бы подойти, осветив позицию и потребности специалиста, работающего с категорией детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей (ОБПР). Проводя обучающие семинары для специалистов и замещающих родителей, вижу необходимость совместных, профессионально выстроенных обсуждений «сложных» случаев. Мой опыт диагностики детей в Центрах содействия семейному воспитанию (ЦССВ) и опыт посттренингового сопровождения персонала ЦССВ, работающего с различными категориями детей, лишь подтверждает эту идею.

В ГБУ РЦСУ «Спутник» я работаю с  начала 2016 года. Начинала с участия в проекте «1500» по городу Москве. Это был огромный проект, в котором мы с коллегами помогали специалистам вновь созданных ЦССВ проводить диагностику детей от четырех до пятнадцати лет с целью формирования запросов на помещение ребенка в семью. Это была новая и интересная работа: разрабатывались форма и содержание этих запросов, собирались рабочие группы, обследование почти каждого ребенка обсуждалось для того, чтобы как можно точнее и целостнее отразить в запросе характер ребенка, его особенности и индивидуальность. Мы мечтали о том, чтобы каждый ребенок, с которым мы встречались, был устроен в семью. А тот, который сразу не устроился, мог бы получить шанс быть увиденным как через запрос, так и через базу данных, в которой его бы могли найти потенциальные приемные родители.

Это был потрясающий опыт не только взаимодействия со специалистами ЦССВ, которые также участвовали в обследовании детей, но и опыт взаимодействия с большим количеством детей-сирот и детей ОБПР, которых мы с коллегами диагностировали и описывали в запросах.

В частности, в мои обязанности входило кураторство нескольких площадок, где пребывали «тяжелые» дети и куда меня направили как клинического психолога, – это бывшие детские дома-интернаты. Кураторство предполагает координацию специалистов самого учреждения в обследовании детей и помощь им в написании запросов. Из обследования решили не исключать детей из отделения «Милосердия», детей с тяжелыми множественными нарушениями развития (ТМНР), чтобы все дети получили равный шанс на семью. Но как описать в запросе ребенка с тяжелой умственной отсталостью, если обычную батарею психологических тестов ему не дашь и не проведешь клиническую беседу, так как он не говорящий? В этом была большая сложность для специалистов: описать ребенка не только с точки зрения медицинского диагноза и социальной ситуации, но и отразив его психологические характеристики.

Мы с коллегами выбрали наблюдение за детьми в их обычной повседневной жизни: приходили, наблюдали за ребенком иногда по два-три часа кряду, иногда приезжая дополнительно в другой день, чтобы понаблюдать его в немного других условиях (погодных, при другом физическом самочувствии, с другим воспитателем и т. д.).

Что именно мне помогало узнавать ребенка и описывать его? В первую очередь, конечно, психоаналитическая подготовка и клиническое образование и опыт. Но не последнюю роль играли совместные обсуждения информации о ребенке с коллегами нашего центра и персоналом того учреждения, где обследуемый ребенок находился. После этих обсуждений образ ребенка становился более объемным для специалистов и в какие-то моменты более понятным и, следовательно, менее тревожащим. Ребенок «психически наполнялся» через эти обсуждения: специалисты учреждения узнавали о нем со стороны что-то новое, внутренне отвечали для себя на какие-то вопросы про этого ребенка, а обучающие и сопровождающие специалисты узнавали что-то о ребенке от персонала.

Уже после окончания проекта и различных обучающих программ для ЦССВ было в моем опыте посттренинговое сопровождение.  Посттренинговым оно называется потому, что проводится после теоретических занятий в рамках обучающей программы. Мое участие имело определенный алгоритм, в котором были и теоретические занятия, и наблюдение за детьми с ТМНР, и задания по наблюдению за ребенком для персонала, и дальнейшее обсуждение особенностей ребенка со специалистами. Внутренний опыт ребенка рождался в этих обсуждениях, так как специалист после них уже смотрел на этого ребенка по-другому и взаимодействовал с ним, исходя из полученных знаний. Поскольку обсуждение происходило еще и совместно с работающими в одном учреждении коллегами, у специалистов была возможность поделиться друг с другом переживаниями, сомнениями, мыслями. Это был очень ценный опыт для меня как для специалиста и, надеюсь, для персонала тоже.

В настоящее время я в основном веду обучающие тренинги для специалистов сферы семейного устройства. Опыт преподавания и общения со специалистами на занятиях является дополнением к тому опыту обследований, которые я проводила. Есть возможность увидеть актуальность встреч более целостно, что подтверждает для меня важность совместных обсуждений специалистами сложных или непонятных случаев в работе. Находясь внутри ситуации, специалисту может быть непросто найти ответ на вопрос, что делать, так как часто, особенно в сложных случаях, эмоциональное состояние специалиста может отражать эмоциональное состояние семьи, которая также не знает, что ей делать, и находится в панике, растерянности и состоянии безнадежности.

Часто на своих семинарах я специально выделяю время на разбор клинических случаев. Кто-то из специалистов рассказывает про ситуацию, связанную с семьей или воспитанником, и мы совместно с группой пытаемся почувствовать именно эмоциональный отклик на эту ситуацию, не спешим давать специалисту советы, что нужно делать. Бывает, что при разборе случаев мы не можем найти выхода из проблемной ситуации, так как «упираемся в стену» системы. Оказывается, иногда  специалист начинает даже мыслить в терминах системы, ему сложно выйти за определенные рамки, которые эта система обозначила, он не видит положительного выхода из той или иной ситуации. Разбирая ситуации более подробно, мы можем прийти к выводу, что переживание специалиста повторяет внутреннее переживание самого ребенка, который оказался заперт в системе и не видит для себя выхода.

Приведу в пример часть своей статьи на тему эмоционального отклика специалиста на детей-инвалидов и детей с ТМНР – так называемых «отказников с рождения». К сожалению, этот эмоциональный отклик может иногда мешать работе с такими детьми. Два-три года назад, когда была написана эта статья, явление, описанное ниже, встречалось чаще, чем теперь, но и сегодня есть специалисты, которые достаточно категоричны в своих взглядах на взаимодействие с «тяжелыми» детьми.

«Даже у одного и того же специалиста может встречаться расхождение во взглядах на развитие «такого» ребенка: от «бесполезно заниматься с ним вообще» – до «давайте с ним заниматься семь раз в неделю, может, количество перерастет в качество, и начнется прогресс».

Такая полярность мнений в отношении того, что же важно для этого ребенка, и непонимание алгоритма действий в программе занятий (да и просто в свободном взаимодействии с ребенком) очень хорошо отражают те эмоциональные процессы, которые происходят внутри этого ребенка, тот эмоциональный хаос, который начался у таких детей буквально с перинатального периода. Взрослый просто отражает состояние воспитанника через «свой» эмоциональный настрой… Они (дети – Прим. автора) склонны к эмоциональному слиянию с другими людьми для обретения собственной безопасности… это одно эмоциональное поле на двоих: ребенка и взрослого.

Это может выглядеть по-разному: и как определенное равнодушие ко взрослому, заставляющее взрослого чувствовать себя отвергнутым (как когда-то этот ребенок чувствовал себя отвергнутым); и как стремление слиться со взрослым («шагу не дает ступить»). И в том, и в другом случае это попытка ребенка восстановить когда-то утраченные отношения с родительской фигурой. Взрослые, которые ухаживают … за ребенком, могут испытывать достаточно интенсивные чувства, часто принимая их за свои и не всегда понимая, что они находятся в эмоциональном симбиозе с ребенком, в поле эмоциональной травмы». (Соболева Т. В. Тише едешь – дальше будешь?).

Специалист в сфере семейного устройства постоянно соприкасается с последствиями травматических детских переживаний. Персонал учреждений наблюдает детей каждый день, знает особенности каждого ребенка, но воспитатели и специалисты находятся «внутри семьи» и часто эмоционально включены в детей, а порой им просто не хватает времени на индивидуальный подход и обдумывание тех или иных ситуаций. Это достаточно энергозатратно для психических ресурсов сотрудника и может приводить к эмоциональному выгоранию, если не знать правила психической гигиены.

На семинарах я вижу своей задачей научить специалистов семейного устройства мыслить не только стратегически, но и тактически, а именно: что конкретно сейчас можно сделать для данного ребенка? В какую сторону нужен следующий, пусть и маленький пока шаг? Как прочитать те знаки, которые ребенок подает через свое поведение? И что вообще происходит в окружении этого ребенка?

Что бы я добавила в обучение персонала, работающего в сфере семейного устройства? При обучении специалистам иногда хочется получить готовый ответ, например, на вопрос, какие конкретные техники работы применять в каждом конкретном случае. Современные специалисты сферы семейного устройства – в основном люди обученные, теоретически и практически подкованные, но все равно так или иначе реагирующие на эмоциональную коммуникацию между собой и ребенком, между собой и замещающей семьей. Поэтому я бы обязательно добавила групповые регулярные встречи специалистов, на которых у них была бы возможность обсуждать их взаимодействие с воспитанниками и замещающими семьями. Эти специалисты могут быть не обязательно из одного учреждения. Нужны и важны не только теоретические семинары, но и практические группы, в которых специалисты встречались и обсуждали бы конкретные случаи, свои эмоциональные отклики на того или иного ребенка, на ситуации в учреждении и т. д.

Вижу совместные обсуждения как общее пространство теории и практики, где пересекаются знания и наблюдения. У врачей есть балинтовские группы, у психологов – супервизорские. На этих встречах обсуждаются эмоциональные нюансы взаимодействия врача и пациента, психолога и клиента. Именно из таких нюансов и состоит терапевтическая работа с личностью, взаимодействие специалиста с воспитанником, общение родителя и ребенка.

Эмоциональное взаимодействие иногда незримо, но именно оно является основой формирования привязанности и любого контакта, который нужно выстроить с ребенком. Если специалист не учится распознавать свои эмоциональные переживания (внутренние ответы) от взаимодействия с тем или иным ребенком, он не сможет научить ребенка распознавать свой внутренний мир. Без самонаблюдения специалиста получается этакий винегрет чувств и переживаний без четких границ каждой личности. А ведь личность и психическая зрелость ребенка формируются через соприкосновение с нормами и границами «я» и «не я».

Группы, в которых встречаются профессионалы, и есть правило психической гигиены и профессиональная позиция специалиста. Эти группы должен вести ведущий, а лучше два, которые регулируют работу группы и помогают специалистам почувствовать «свое» и «чужое» в эмоциональных переживаниях. Группа для обсуждений очень полезна для специалиста, чтобы иногда глазами коллег увидеть то, что он самостоятельно не замечает. Специалист как бы приподнимается (в психическом плане, конечно) над ситуацией, ему легче увидеть ее целиком, и уже тогда он может сам себе ответить на вопрос, что делать.

Считаю, что такие профессиональные группы помогают специалистам почувствовать свои эмоциональные границы и через это увидеть границы ребенка, поместив его в новое психическое смысловое пространство, то есть дав ему право на выход из стереотипных представлений, право на рождение его личности.

Куда мы внутренне помещаем «наших» детей? Вот хороший вопрос для каждого из нас.

Соболева Татьяна Викторовна,

клинический психолог,

аналитический психолог,

педагог-психолог ГБУ «Ресурсный центр «Спутник»,

ресурсное отделение, учебно-методическое подразделение

(tatianasoboleva.psy@gmail.com)

Опубликовано 28.04.2020. 

Статья включена в сборник материалов: «Профессиональные ценности и этика профессионального сообщества в работе специалиста семейного устройства» Благотворительного фонда «Здесь и сейчас». 

 

* Все поля, отмеченные «*» обязательны для заполнения
Хочу получать информационные рассылки и анонсы:
* Все поля, отмеченные «*» обязательны для заполнения