РЦСУ «Спутник»Светлана Миронова. "Найти внутреннего ребенка" | РЦСУ «Спутник»
Меню
Департамент труда и социальной защиты населения г. Москвы
Семейное устройство детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

Светлана Миронова. «Найти внутреннего ребенка»

Автор:  Миронова Светлана Александровна

Сложнее всего в приемном родительстве приходится мамам, чья личная детская история изобилует примерами родительского пренебрежения.

Необязательно «не кормили». Кормили. Одевали, обували, обучали, иногда даже слишком. Рано приучали быть самостоятельными, обходиться без родительской поддержки, участия, присутствия. Были требовательными к учебе, достижениям.

Такие девочки росли под гнетом родительских долженствований. Рано становились взрослыми, часто выполняли родительскую роль для своих мам и пап – заботились о них, беспокоились, выручали, поддерживали.

И внешне это были более или менее благополучные семьи. Но в них не было кое-чего важного. 
Чувства, эмоции, переживания, мысли ребенка не принимались в расчет. На них в лучшем случае не обращали внимания, в худшем – засмеивали, обесценивали, наказывали.

И вот эти девочки привыкли к тому, что их внутренний мир, обычно богатый и красочный, не имеет значения, даже мешает. Это что-то чужеродное, от чего надо скорее избавиться. И избавлялись, чтобы быть любимыми, желанными, ценными и нужными.

Чувства убивались, на их место вставал холодный рассудок, несколько циничное отношение к миру, ко многим его ценностям – любви, теплоте, нежности. «Розовые сопли» заменялись на «твердую поступь», «мертвую хватку» и «железобетонную логику».
Где-то очень глубоко в душе таких женщин тоскует маленькая девочка – по своим кораблям, Атлантидам, далеким звездным мирам, слезам по поводу и без, мечтам о принцах… да мало ли. Душа плачет, но очень глубоко, не добраться.

И вдруг эта женщина чувствует зов. Тот самый зов души, по-другому не скажешь. Он просыпается при взгляде на фотографию, или текст, или ролик о ребенке-сироте, которому надо помочь, который лишен ласки и тепла, и других даров родительской любви. И который ждет. 
Женщина не догадывается, что тот, кто ждет – это её внутренний, давно забытый и потерянный ребенок. Она откликается на этот внешний зов – под разными предлогами и мотивами. Кто-то считает, что надо спасать мир и этих детей; кто-то просто оттого что надо иметь детей, а со своим не получается (у этих мам часто не получается); кто-то оттого, что это сейчас популярно и хорошо для имиджа. Но это все внешнее, а внутри – зов, непреодолимое желание, тоска.

Они проходят круги ада, чтобы найти ребенка своей мечты (да-да, они же прошаренные, структурированные такие, системные), оформить опекунство или усыновление. И получают живого, нуждающегося, травмированного ребенка в свое безраздельное пользование.

И тут случается ЭТО. Несчастный ребенок, которого надо спасать — больше не мечта, а суровая будничная реальность – иногда страшная, иногда просто серая и унылая, как пеленка, принесенная вместе с ним из дома ребенка. Это случается со всеми, и с другими мамами тоже. Но у них, у наших героинь, оно приобретает масштаб бедствия, катастрофы, разбитых иллюзий и потерянной мечты. Потому что ребенок – живой. Потому что у него есть чувства, переживания, эмоции, с которыми надо иметь дело – соприкасаться, сопереживать, соучаствовать. Плакать вместе с ним, чувствовать боль, страх и тревогу, успокаивать, поддерживать, волноваться, заботиться.

А это уже давно забыто. Осталось в другой жизни. Чувствовать боль, плакать. Как смутный образ в тумане времени, как давно отзвучавшая мелодия, как запах дождя на рассвете, который улавливают только дети и романтики.

И образуется глубокая пропасть. Страшно вернуться к тем чувствам. Они вели к нелюбви и неприятию. Проще – с логикой, рациональными концепциями типа «ребенок должен слушаться» и «нет ничего важнее учебы». И без любви. Потому что любить – это снова быть беззащитной, уязвимой, чувствительной.

У этих мам есть своя сильная сторона. Они вцепляются своей фирменной «мертвой хваткой» в ребенка как в проект, и стараются довести его до конца. Не сдаются – развивают, воспитывают, учат. Но не в коня корм. Дети с зияющей дырой в душе нуждаются не только в этом, а на первых порах вообще совсем в другом. В теплых маминых руках, мягкой и доброй улыбке, песенке на ночь, длительном периоде маминого стабильного присутствия и безусловного принятия, отражения чувств и пережитой боли, словом во всем том, чего не хватило самой маме в её детстве, только помноженном в сотню раз.

Но мама не может этого дать. Она дает то, что умеет, и с недоумением и растущим гневом наблюдает за тем, как её мечта рушится у неё на глазах, ребенок превращается в монстра, которого не выдерживает ни сад, ни школа, ни близкое окружение. Первыми, как водится, уходят мужья, потом друзья. Удовольствия, хобби, работа больше не приносят ни радости, ни облегчения. Мир погружается в беспросветную тьму и безнадежность. Детка растет, под гнетом страха и тоски о так и не обретенной любви, уходит в компанию таких же, как он, что заканчивается криминалом и употреблением – алкоголя, наркотиков, чтобы заглушить эту невыразимую боль и отчаяние.
Мрачно и бесперспективно, да?

Все же у этой истории может быть и более счастливое или более светлое продолжение. Если мама найдет в себе силы начать разбираться со своей жизнью. Искать, что было потеряно в той далекой стране желтых одуванчиков. Приняться за археологические раскопки своих детских фантазий, идей и переживаний. Снова пережить ту боль и ту печаль по так и не осуществленной любви. Найти в себе не только маленькую плачущую девочку, но и сопереживающую и поддерживающую маму, способную исцелить боль – и свою и ребенка, доверенного ей. 
Только тогда травма приемного ребенка может быть исцелена, любовь реабилитирована, доверие к миру восстановлено.

* Все поля, отмеченные «*» обязательны для заполнения
* Все поля, отмеченные «*» обязательны для заполнения