Будни социального педагога

Автор: М.Н. Качалова

 – Здравствуйте, меня зовут Марина Николаевна, я социальный педагог Детского дома № 19. А это Татьяна Викторовна – патронатная мама нашей воспитанницы Саши, – так обычно я начинаю разговор в кабинете директора школы. – Наш детский дом особенный. Мы всех детей устраиваем на воспитание в семьи. До этого Саша жила в семейной группе детского дома и училась в третьем классе обычной московской школы. Саша – наша воспитанница, но теперь она будет жить в семье Татьяны Викторовны, и мы хотели бы, чтобы она обучалась в Вашей школе.

Патронатные мамы обычно волнуются. Как же? Все новое: новые люди, новые отношения. Они уже полюбили своего ребенка и переживают, как новая школа примет сына или дочь? На тренинге им рассказывали, что адаптация в новой школе – это трудный этап для любого ребенка, а для наших детей он сложен вдвойне, потому что совпадает с периодом адаптации в семье и новом статусе: был ребенок из детского дома, а теперь чей-то сын или дочь.

При разговоре с директором и учителем обязательно прошу не афишировать, что ребенок из детского дома. Дело в том, что люди разные, и не каждый понимает, что ребенок из детского дома такой же как и остальные дети.[1]

Директора на мои слова реагируют по-разному. Кто-то настораживается. «Из детского дома? Наверное, хулиганка», – думают они. Кто-то спрашивает патронатную маму: «А зачем Вам это надо?» А некоторые очень даже приветливы: «Да! Как хорошо! Какой симпатичный ребенок!» И то, как нас встречают, во многом определяет дальнейшее развитие событий.

В этот раз нас встретили сдержанно.

– Да, патронатное воспитание, я знаю об этом. У нас уже учится одна девочка из патронатной семьи.

– А как зовут девочку?

– Настя Иванова.

– Надо же, это наша Настя, – удивляюсь я. Я не знала о том, что Настя учится в этой школе, потому что Настю ведет другой социальный педагог[2]. Но саму Настю

[1] Традиционно отношение к детям-сиротам бывает 2-х видов. Первое – все они такие же плохие как их родители, и если рядом что-то украли, или кого-то побили, то во всем виноваты именно они. Кто ж еще?.. Второе – они бедные, несчастные, и им надо во всем помогать и всегда хвалить и жалеть. И если ребенок-сирота написал диктант на 5, то об этом все должны кричать и устраивать фейерверки. И это не, потому что он много трудился (у него обычные способности, это ему далось довольно легко), а потому что он ребенок-сирота! А сирот надо много хвалить! А потом у ребенка-сироты, амбиции – О-ГО-ГО, а знаний и трудолюбия – кот наплакал.

То же самое с семьей, взявшей ребенка на воспитание. Либо взяли из-за денег и квартиры, либо – герои! Александры Матросовы, закрывшие своим телом амбразуру.

Мне кажется, при общении с детьми-сиротами и их новыми родителями лучше придерживаться золотой середины. В дополнительной помощи и внимании они, конечно, нуждаются, но в остальном такие же,  как и все.

[2] В нашем детском доме пять социальных педагогов. За каждым педагогом закреплено 20-25 детей. Социальный педагог ведет личное дело ребенка, навещает ребенка в патронатной семье, устраивает встречи с кровными родственниками, если родственники есть и встречи с ними полезны для ребенка. Если в семье возникают какие-то трудности, на помощь всегда придет социальный педагог. Социальный педагог координирует взаимодействие со специалистами детского дома (психологами, врачами, логопедами, дефектологами). Так же, при необходимости взаимодействует со школой.

я знаю, и знаю, что она отличница. Нам повезло. Многие думают, что все дети из детских домов двоечники и драчуны, а тут позитивный опыт общения с детдомовским ребенком. Есть надежда, что на Сашу не будут «навешивать ярлыки».

– Расскажите немного про Сашу. Как ее успехи? – спрашивает директор Наталья Викторовна.

– Саша учится в третьем классе. Она прилично читает, хорошо пересказывает. Диктанты пишет на твердую тройку. К сожалению, с математикой у Сашки плохо. Она до сих пор считает только по линейке. С задачками у Сашки тоже неважно, – рассказываю я.

– Вы знаете, у нас сложная программа, наши дети учатся по Занкову. Справится ваша девочка?

– Надеюсь, что справится. Проблемы, конечно, есть, но у Саши положительная динамика. И обычно, попадая в семью, дети начинают лучше учиться. В детском доме у воспитателей не всегда хватает времени на всех детей, а в семье у каждого ребенка свои мама и папа, а у Саши еще и сестра старшая теперь есть.

– Может лучше на класс ниже? Там и учительница хорошая, опытная.

– Я даже не знаю…

– Давайте познакомимся с учителем, пусть пообщается с Сашей.

Поднимаемся на второй этаж. Заходим в кабинет. За столом сидит Ирина Петровна, проверяет тетради Она учитель 2«а» класса.

Наталья Викторовна рассказывает ей, что к чему, и мы приглашаем Сашу.

– Саша, а что ты любишь, – спрашивает Ирина Петровна.

– Я люблю денежки собирать.

– Это как?

– Хожу по улицам, смотрю на землю. Если денежка попадется, кладу в карман, а потом отдаю маме.

– И много ты находишь за день?

– Нет не много. Бывает две или три денежки.

– А что еще ты любишь?

– На роликах кататься. Я всех обгоняю, только Петьку не могу, но ему уже 12 лет.

– Здорово. А почитать ты можешь?

– Могу.

Ирина Петровна достает учебник по чтению за 2-ий класс и Саша читает. Она немного волнуется, но читает. Потом пересказывает. Потом пишет маленький диктант.

Я волнуюсь. Сашина мама тоже.

– Давай теперь порешаем примеры, – говорит Ирина Петровна.

Саша взволнованно смотрит на нас, она знает, что математика ей не дается. И я, и мама улыбаемся и подбадривающе киваем: Все будет хорошо…

Ирина Петровна диктует пример:

– 32+16.

Саша записывает и замирает.

– Ну, считай, – говорит Ирина Петровна.

У Саши ступор. Она не может.

– Саша умеет считать по линейке,- говорю я, – можно ей дать линейку?

Учительница достает линейку. Саша оживает.

– Получится 48, – говорит Саша.

Еще несколько примеров. Саша и с ними справляется. Ирина Петровна предлагает решить задачку. Саша опять замирает. Ирина Петровна помогает, и вместе они находят ответ. Саша понимает, что она не блистала. Учительница ее поддерживает, хвалит за чтение и пересказ, а потом просит подождать за дверью.

Саша выходит за дверь. Ирина Петровна говорит:

– Девочка хорошая, но Вы сами видите, я ей давала задания из учебника 2-ого класса, и она испытывала трудности. А как она сможет учиться в 3-м классе?

– Да, проблемы действительно есть, но мы не можем дать ответ прямо сейчас, у нас принято обсуждать важные решения со специалистами.

Мы благодарим Ирину Петровну за внимание, прощаемся и едем в детский дом.

По дороге рассуждаем. Да, терять год жалко, но Саша – девочка, в армию ей не надо. В старой школе в классе было всего десять учеников, а здесь двадцать пять. После школы Сашина учительница Елена Таймуразовна приходила в детский дом, и занималась с Сашей дополнительно…

В детском доме собирается маленький консилиум: педагог, психолог, логопед, социальный педагог, патронатная мама. Я рассказываю, как мы сходили в школу. Каждый специалист высказывает свое мнение. И хотя практика показывает, что потеря года мало чего дает, в этот раз мы решаем год потерять. Психолог объясняет маме, как лучше сказать Саше про то, что она пойдет не в 3-й класс, а во 2-й. Дальше как обычно. Берем справку-подтверждение из новой школы, забираем личное дело из старой и ведем Сашу знакомиться с новым классом.

 

***

 

У меня зазвонил телефон. Кто говорит? Татьяна – патронатный воспитатель Саши.

Саша – девочка 10-и лет. Сашка – красотка. В детском доме с 5-и лет. Ее мама в тюрьме. У папы другая семья. Сашка дружит с мальчишками. Любит лазить по деревьям и гаражам. Любит гонять по двору на роликах. Не всякий мальчишка может ее догнать.

Сашка пять лет ждала новую маму. На симпатичную девчонку многие заглядывались, но когда узнавали про Сашкины особенности – отказывались. Татьяна долго думала, взвешивала все за и против, но взяла.

Свою новую маму Сашка безумно любит. Когда та приходит с работы, несет ей тапочки, забирает тяжелые сумки, наливает чай.

– Марина, меня вызывают к классному руководителю. Сашка опять что-то натворила. На родительских собраниях Сашку постоянно ругают. Не знаю, что делать.

– Когда вызывают?

– В среду, к одиннадцати.

– Не волнуйся, я с тобой.

 

Среда, 11-00.

 

Встречаемся с Татьяной около школы. Идем в класс. Ирина Петровна рассказывает, что Саша приносит в школу игрушки. Сидит на уроке и играет.

– Я ей говорю: «Саша, убери игрушки». А Саша: «Хорошо, Ирина Петровна», – и продолжает играть. Я ей: «Саша, убери игрушки». А Саша: «Ирина Петровна, я ведь ничего плохого не делаю». Весь класс смотрит на Сашу. Очень тяжело.

– Я поговорю с Сашей, – говорит мама Таня, – буду проверять портфель перед выходом в школу.

– Иногда Саша не выполняет домашнее задание, – продолжает Ирина Петровна.

– Все, что в дневнике записано, мы всегда делаем.

– Наверное, не все записывает.

– Да, мне тоже иногда кажется, что очень мало задано.

– Буду проверять, все ли Саша записывает, – говорит Ирина Петровна.

– Это хорошо.

– Вчера у мальчика пропали деньги из куртки. Охранник видел, как Саша в это время выходила из раздевалки. Кроме нее никого больше не было.

– Не может быть, – волнуется мама, – я ей всегда даю достаточно денег.

– У Вас есть доказательства, что деньги взяла Саша? – вступаю в разговор я.

– Нет, но мы не знаем, кто еще мог это сделать. А две недели назад у учительницы по рисованию из кошелька пропали деньги. Дети видели, как Саша отходила от стола. Я не рассказывала Вам об этом, не хотелось волновать.

– Хотя неизвестно, Саша взяла деньги или нет, но такое с детьми иногда случается, – говорю я, – жаль, что Вы не рассказали об этом две недели назад и спасибо, что рассказали сейчас.

– Я понимаю, Вам неприятно все это слушать, но надо что-то делать. Я когда начинала работать, – рассказывает Ирина Петровна, – у меня в классе был очень сложный ребенок. Он каждый день что-нибудь вытворял, а я брала его дневник и красной ручкой писала в дневнике замечания: Витя не сделал домашнее задание, Витя болтал на уроке, Витя опоздал в школу. Однажды беру дневник, чтобы написать в него очередное замечание, а там: Витя не почистил зубы, Витя не помыл посуду, Витя нагрубил маме… Вот так, с тех пор в дневник не пишу, но делать что-то надо…

Мы поулыбались и разошлись. Идем с Татьяной и радуемся, что учительница не только ругать умеет, но и родителей понять может.

Игрушки на уроки приносить Саша все равно умудрялась, несмотря на проверки. С домашними заданиями все наладилось. А по поводу пропадающих денег беседу с  Сашкой вел наш психолог. Больше таких жалоб на Сашу не поступало.

 

***

 

Опять зазвонит телефон. Опять Татьяна – патронатный воспитатель Саши.

– Марина, меня вызывают на педсовет. Просили, чтобы из детского дома кто-нибудь пришел.

– Когда педсовет?

– В понедельник в два часа.

– Хорошо, я приеду.

 

Понедельник. 14-00.

 

В кабинете директора за большим столом сидим мы с Татьяной, директор, завуч, Ирина Петровна и несколько учителей.

Директор:

– Сегодня мы собрались, чтобы поговорить о Саше Дмитриевой. Все вы знаете, что Саша раньше жила в детском доме. Мы пригласили социального педагога из детского дома и Сашину маму. Ирина Петровна, расскажите, пожалуйста, как у Саши дела.

Ирина Петровна:

– Саша учится в моем классе уже второй год. Девочка очень сложная. Из предметов ей очень тяжело дается математика. По русскому языку отметки разные, то сплошные тройки, а вчера диктант на 5 написала. Бывает, не выполняет домашнее задание. На уроках Саша часто отвлекается. Вслух высказывает свое мнение и постоянно комментирует мои слова. На переменах бегает с мальчишками. Девочки ее не принимают. После школы часто вижу, как она прыгает по гаражам с Кулаковым Витей.  Стала опаздывать на уроки. Часто девочку никто не встречает из школы.

Учитель музыки:

– У меня на уроках Саша всегда хорошо себя ведет. С удовольствием поет. Я стараюсь детей поощрять, на каждом уроке обязательно ставлю отметки. У Саши одни пятерки. Она очень любит получать пятерки.

Учитель рисования:

– Саша – очень способная девочка, ее рисунки всегда отличаются оригинальностью. Бывает, что отвлекается на уроках, но в целом я ею довольна.

Учитель физкультуры:

– Очень способная девочка, но на уроках, ни минуты не сидит на месте, то залезает на какой-нибудь снаряд, то делает сальто, то колесо. У нее все очень ловко получается, но дети стараются за ней повторять. Вчера Паша Кривов стал повторять за Сашей сальто и упал, пришлось вызывать медсестру и отправлять мальчика в травмпункт.

Завуч:

– Татьяна Викторовна, Вы могли бы уделять ребенку больше времени. Девочка сложная, и надо бы встречать и провожать ее из школы.

Мама Таня:

– Я работаю через день, и не всегда могу проводить и встретить Сашу. Я проверяю уроки, но иногда у нас не хватает времени выучить все. Одно стихотворение Саше приходится учить несколько дней…

Учителя еще что-то говорили про Сашины недостатки и про то, что мама должна уделять Саше больше внимания.

Я все это слушала, а когда они закончили, сказала:

– Дорогие учителя, действительно, Саша – девочка очень сложная. Да, ей трудно дается математика. Да, она опаздывает в школу и плохо ведет себя на уроках… Но Саша нуждается в нашей помощи. Татьяна Викторовна не всегда может встретить и проводить Сашу, они не всегда успевают выучить все уроки, но Вы сами только что говорили, какая сложная наша Саша. А Вы с Сашей проводите только несколько часов и то не каждый день. А Татьяна Викторовна взяла на себя ответственность за эту сложную девочку. Думает о ней и заботится круглые сутки. Мы пять лет предлагали Сашу разным людям, а взяла ее только Татьяна Викторовна. Она любит ее и делает все, что может. Она несет самый большой груз. А мы с Вами можем ей помочь в этом очень трудном деле. Давайте подумаем, что можно сделать для этой девочки?

Я уже не помню, что еще говорила, речь моя была не менее пламенной, чем речь Ленина на броневике. Обсуждение было бурным и длительным. Важен результат, а результат был таким:

Вместо обычных уроков физкультуры для Саши организовали занятия в спортивной секции с детьми постарше. Тренер и Саша были счастливы. Учитель по рисованию предложила Саше ходить на дополнительные занятия, и Саша с удовольствием ходила. Сашины рисунки занимали призовые места на конкурсах. Логопед согласилась дополнительно заниматься с Сашей русским языком, а Ирина Петровна раз в неделю дополнительно занималась с Сашей математикой. В результате Сашина успеваемость улучшилась, и она стала меньше отвлекаться на уроке…

Я еще не раз приходила в Сашину школу. Несмотря на трудности, Саша училась и учится сейчас. Благодаря учителям и своей семье Саша уже давно научилась считать без линейки, выучила таблицу умножения и многое другое. Сейчас она успешно учится в девятом классе…

 

Дорогие педагоги! Наши дети порой бывают очень и очень неудобными. Они дерзят, бегают по коридорам, приносят в школу посторонние вещи, бывает, что берут чужое, но они наши дети, и они нуждаются в нашей помощи, заботе, особом внимании. Они хотят жить среди нас и быть такими, как мы. Люди, принявшие ребенка в свою семью, уже взяли на себя главную ответственность в этом сложном деле – воспитание. Мы с Вами можем помочь им в этом. Мы можем подарить нашим детям немного своего внимания, заботы, любви.

 

 

***

 

Чтобы Вы могли представить, каково нашим детям и их новым родителям, расскажу, как это было у меня.

Степан мне достался после 2-й четверти в 1-м классе. Из художественных произведений знал только «Колобок» и «Курочку Рябу». Но излагал сии произведения связанно и красноречиво, что свидетельствовало о нормальном интеллекте.

Степан родился с подъязычной кистой. Обычно в таких случаях кисту вырезают в младенчестве, и человек живет, как все.  Степке, сами понимаете, ее никто не вырезал. Когда он попал ко мне (в 8 лет), он вместо «кол» говорил «гол», вместо «парта» – «фарта». Сложно научиться говорить и воспринимать речь, если у тебя во рту в течение 8-и лет орех. Отсюда постоянные проблемы с русским языком. С помощью специалистов Степан научился не только говорить и слышать, но и полемизировать!

Когда Степан учился в начальной школе, приходя с работы, я сразу шла к сыну. Мы открывали тетради и разбирали то, что изучали на уроках в школе, только потом приступали к домашней работе. Степка пахал по полной программе. По устным предметам разбирали каждое слово, даже такие простые слова, как природа, погода, почва. Ничего не знал. Тексты из природоведения, введения в историю, литературы – все как на иностранном языке, буквы знает, прочитать может, а сказать, о чем прочитал, не может: слова-то все иностранные. По улице идем, я ему, как чукча, что вижу, про то и пою: это липа, липа это дерево, деревья бывают разные и т.д. и т.п. В игры по дороге играем: я называю слово, а он говорит, какая это часть речи, я называю часть речи – он называет слова. В электричке едем: скорость электрички 40 км./час, до дома 45 км, сколько времени нам ехать? И так круглые сутки.

Тяжело? Да тяжело. Рвался к знаниям? Нет, не рвался. Но я всегда давала ему выбор. Но не между делом и бездельем, а между разными видами деятельности. Не хочешь учиться? Иди, качай мышцы – в армии пригодится. Не хочешь мышцы качать? Иди, осваивай премудрости домашнего хозяйства – найдешь умную богатую жену, будешь ее обслуживать. Люди всякие нужны, люди всякие важны. Главное все, что делаешь надо делать добросовестно. Демократия, но в разумных пределах.

В общем, Степан занимался спортом и учился. Учился сначала в обычном классе, потом в математическом, потом перешел в химико-биологический. 11 классов неплохо закончил. Тройки, конечно, были, но мало. В основном пятерки и четверки. Планировали в Вуз на эколога. На подготовительных курсах учился. Потом вдруг заявил: я решил в колледж, на повара. В колледж так в колледж. Думал повар это тот, кто сосиски в кастрюлю бросает. Два года отучился, теперь думает после колледжа в Вуз. Повар тоже хорошая профессия. Время покажет…

 

С Олегом, опять же все не так. Олег говорит, что читать научился в 4 года, еще дома. Начальную школу закончил уже в детском доме с одной четверкой по русскому языку. Ко мне попал в 7-м классе. Уроки делал только со мной: с шутками, прибаутками. Схватывал все на лету, но только если удавалось заинтересовать. А так все больше в потолок или в окно смотрел. Тем не менее, в математический класс поступил. Я немножко помучилась с его уроками и сказала: «Все, хватит». С помощью психологов передала ответственность за учебу в его нежные руки. 9-й класс кое-как закончил с 4-мя четверками. ЕГЭ по математике написал на 5, по русскому на 4. Вундеркинд с троичным аттестатом. Поступил в колледж, тоже на повара. Как будет учиться, не знаю. С Олегом мои педагогические приемы не проходят. С ним спасаюсь только положительными устойчивыми мыслеформами, как у Луизы Хей, как в фильме “Секрет”.

Вот. Поделилась своим педагогическим опытом. Правильно я поступала или нет, не знаю. Это только мой опыт, больше ничего.

 

***

Устройство ребенка в школу это обязанность социального педагога, но порой патронатные родители предпочитают делать это сами, и мы не препятствуем. Как не крути, а главные люди в жизни ребенка теперь новые мама и папа.

В любом случае основное взаимодействие со школой осуществляют патронатные родители. Если возникают какие-то трудности, подключается социальный педагог, педагог или заместитель директора по учебно-воспитательной работе.

Мы стараемся идти навстречу школе, но важно, чтобы это движение было взаимным.

Наши дети нуждаются в дополнительных занятиях, дополнительном внимании, в дополнительной заботе.  Главное – они нуждаются в принятии их такими, какие они есть. Патронатные родители тоже нуждаются в помощи. Они взвалили на себя тяжкий труд, а мы с Вами можем им помочь.

Чем теснее будет взаимодействие школы, семьи и детского дома, тем лучше будет нам и нашим детям.

Да учить детей-сирот тяжело, но самим детям и их приемным родителям во сто крат тяжелее.

Случай с Сашей – это единственный сложный случай в моей практике. Большинство моих подопечных семей обходились без меня. Мне повезло. И со своими детьми и с детьми, которых я вела как социальный педагог, удалось найти взаимопонимание со школой, но я часто слышу рассказы других патронатных родителей и социальных педагогов о том, как тяжело бывает договориться со школой.

В детском доме есть разные специалисты: психологи, педагоги, дефектологи, логопеды, и мы можем организовать дополнительные занятия для наших детей, но мы, как правило, находимся на другом конце города, а Вы рядом, на соседней улице. Вы теперь ближе к нашим детям, чем мы, но мы любим их по-прежнему и хотим знать, что Вы тоже их любите.